Неисправимая оптимистка Дарья Донцова
Королева иронического детектива Дарья Донцова своего первого замужества она толком и не помнит. Журналистам говорит разные цифры, которые по сути своей ничего не меняют: три месяца или три недели для существования брака, согласитесь, принципиального значения не имеют.
Это было в начале 70-х прошлого века. Дарье, а точнее, тогда еще Груше Васильевой, было всего восемнадцать, ее возлюбленному столько же. Время было советское, моральное и строгое, и оно диктовало свои правила. Пробные и гражданские браки тогда не приветствовались, и юным влюбленным пришлось пожениться, чтобы быть вместе.
Они поселились отдельно от родителей в коммунальной квартире, и стали ждать чуда. Но неожиданно выяснилось, что от мужа требовалось содержать семью, а не болтаться где-то с друзьями, а от жены требовалась жареная картошка на обед и на ужин. Юные супруги поняли, что совершенно не готовы поддерживать друг друга в горе и в радости. Без особого сожаления они расстались.
Впрочем, и в том молниеносном браке чудо все-таки произошло: родился замечательный сын Аркадий. Так как мужу было указано на дверь, то и алиментов с него не востребовали. Да и какие алименты у студента! Гордая Груша воспитывала мальчика одна – собственно, об этом рассказано в книгах от имени ее героини Дарьи Васильевой.
Второй брак длился около шести лет. Муж было очень хорошим человеком, очень положительным и талантливым. Он тогда был кандидатом наук, и было очевидно, что он станет и профессором, и академиком, потому что был умным и работящим человеком. Но постепенно выяснялось, что вместе они не пара. У них были разные привычки, разные желания – они вообще жили в разных мирах. Обсудив сложившуюся ситуацию, супруги решили мирно разойтись, благо общих детей в этом браке не было. .
Двух не совсем удачных браков для нее с лихвой хватило, чтобы закрыть эту тему. Груша Васильева решила, что совершенно не приспособлена к семейной жизни и на этом успокоилась. Материальной необходимости выходить замуж не было, так как она умела обеспечивать себя сама. Сын, в отличие от большинства детей совершенно, не проявлял никакого эгоизма, Он говорил: «Мамочка! Лишь бы тебе было хорошо. Лишь бы только мужчина тебе нравился, а я уживусь с любым». У него очень лёгкий, толерантный характер, а его миролюбивая фраза: «Я готов подружиться с любым», начисто отворачивало маму от любого брака.
Но близкая подруга, она же соседка по лестничной клетке, Алена Струтинская решила совсем по другому. Вот они, силки общественного мнения! Всегда находится кто-то, кто решает, как вам лучше. Впрочем, на мой взгляд, как раз в вопросе семейного строительства общественное мнение как раз играет не плохую роль, потому что сегодня в больших городах общественное мнение — практически единственный оставшийся стимул для вступления в брак. Ведь на самом деле: деньги женщины научились зарабатывать не хуже мужчин, полочки в домах им прибивают нанятые специалисты, вопросы секса в большом городе как-то решаются, дети приветствуются и вне брака. И зачем он, брак?
В больших городах чуть ли не единственным мотивом вступления в брак является общественное мнение.
Конечно, на общественное мнение можно начихать, если, допустим, его носителем является мало для вас значащая соседка тетя Мотя. Но если его носителем становится близкая и авторитетная подруга, тогда дело принимает совсем другой оборот.
Итак, Алена Струтинская, подруга Дарьи Донцовой, то есть тогда все еще Груши Васильевой, была убеждена, что Груше необходимо выйти замуж и даже присмотрела для этой цели жениха: Александра Ивановича Донцова, психолога, декана психологического факультета МГУ.
Она упорно сводила их вместе, приглашала их обоих в компании, но в окружении большого количества народу они не обращали друг на друга внимания. Когда Алена ткнула пальцем в Александра Ивановича, Груша равнодушно пожала плечами: это не мужчина ее мечты. С бородой, да костюме, да еще при галстуке и разговаривал, как самый настоящий профессор, с назидательными интонациями.
Но Алена не унималась. Она разработала стратегический план, достойный изобретательности маршала Кутузова.
План был очень изощренным и был построен на ее подготовке кандидатской диссертации. Диссертация была уже написана, осталось только ее оформить. Каждый, кто сталкивался с таким видом деятельности, знает хорошо, что оформление диссертации требует особого труда. Надо красиво выписать все ссылки, сноски, прописать библиографию, соответствующим образом выделить заголовки, подзаголовки. Словом, кропотливая и сложная работа, не менее сложная, чем написание самой диссертации. На правах давнего друга Алена Струтинская обратилась за помощью к Александру Ивановичу. Она пожаловалась ему, что просто не в состоянии правильно пришить все эти финтифлюшки к диссертации, и только на него, на Донцова, уповает. Александр Иванович, который выпустил в жизнь не один десяток кандидатов, не заподозрил никакого подвоха. Профессора также ни сколько не смутило то, что Алена творила свою диссертацию по истории театра, а профессор Донцов занимался психологией. В конце концов, требования к оформлению диссертаций по всем темам были одинаковыми.
В условленное время он приехал к ней в гости. Они проверяли диссертацию и досиделись до одиннадцати часов вечера. Донцову захотелось курить, и тут начал работать хитрый план Алены. Она сказала, что у нее в квартире курить нельзя даже почетным гостям, потому что у нее маленький ребёнок, даже на балкон выходить она не разрешила, потому что в квартиру все равно проникнет дым. И предложила пойти к соседке, к Васильевой, потому что у неё ребенок уже большой, у нее курить можно.
И они переместились к гостеприимной соседке покурить. Тут Алена вспомнила, что и кофе у нее кончился. Разумеется, гостеприимная хозяйка предложила свой кофе. За кофе потекла приятная беседа. Проговорили до глубокой ночи, когда метро уже закрыло свои недра для пассажиров. А такси в то далекое советское время и днем поймать было сложно, а уж тем более ночью. . И Алена предложила Александру Ивановичу остаться заночевать у Васильевой. И только тогда оба поняли, что Алена всю эту стратегию развела не спроста, но Александру Ивановичу и впрямь деваться было некуда.
Бедняга заметался. «А где здесь ложиться-то, где, где? В одной комнате ребёнок, в другой она… Где?» Алёна не растерялась: «Здесь холл двадцатиметровый, в нём диванчик, тебя на нём устроят. Кухня большая, там тоже диванчик». Александр Иванович продолжал стоически сопротивляться: «У меня вообще тапочек нет».
Алёна сгоняла домой, благо квартира напротив, принесла ему мужнины тапочки.
Александр Иванович использовал последнюю попытку: «Ой, ёлки-палки, у меня ни халата нет, ни полотенца». Алена и в этом направлении была подготовлена: «Полотенце тебе Васильева даст, а халат я сейчас принесу». И снова воспользовалась вещами мужа, принесла его халат. Затем она жестом фокусника достала из кармана зубную щётку и сказала: «Огласи весь список, пожалуйста, что тебе еще нужно – у меня есть всё». И с этим словами она удалилась.
Они остались вдвоем и некоторое время испытывали неловкость. Затем Груша произнесла: «Я совершенно не собираюсь выходить замуж. Это Алёнины заморочки. Это целиком и полностью ее идея. А мне всего этого не надо. Вот тебе диван – ложись, оставайся тут, делай что хочешь, но только я замуж не собираюсь выходить».
Александр Иванович очень обрадовался и воскликнул: «Ёлки-палки! Я же только развёлся, у меня же нет ни малейшего желания жениться». Наступило облегчение: ситуацию прояснили, флажки расставили. Теперь можно пить чай!
И они проговорили за чаем до семи утра. Александру Ивановичу уже не мешало, что эта женщина не вписывалась в его идеалы, и Груше перестала мешать его борода и преподавательский костюм.
Настало утро. И Александр Иванович так навсегда и остался в этой квартире. А Груша вдруг поняла, что готова варить суп этому человеку всю оставшуюся жизнь.
Некоторое время они жили втроем, будущая писательница, ее сын Аркадий и профессор. Вскоре к ним присоединился его сын Дима, так как бывшая жена Александра Ивановича, Таня, родила девочек-близняшек, и воспитывать троих детей ей было трудно, и Донцов предложил забрать сына.
Мальчики были ровесниками и очень скоро подружились. Именно они оказались еще одним звеном в цепи общественного мнения и придали законный характер отношениям своих родителей.
То есть, потребность законного брака росла с каждым днем. На дворе все еще стояли советские времена, когда не приветствовались свободные отношения. Невозможно было получить никаких путевок на двоих, не расписанных супругов не селили вместе в гостинице, не пускали за рубеж. Словом, назревала свадьба.
Но дети очень волновались, что мама в последний момент передумает. Во всякие бюрократические заморочки они не очень вникали, их мало волновало, что родители не могли вместе отправиться в зарубежное путешествие. Им просто хотелось, чтобы была настоящая свадьба, чтобы все было по-настоящему и красиво.
Накануне знаменательного события дети услышали, что Груша темпераментно своему будущему супругу что-то выговаривала.
Подождав, когда она успокоится, они позвали ее в свою комнату:
«Иди сюда, у нас что-то не получается с уроками». Она вошла к мальчикам, а они стремительно выскочили и заперли ее снаружи. Мама начала возмущаться, но дети из-под двери заявили: «Посиди вот здесь. Потому что если ты будешь так орать, он на тебе не женится».
После свадьбы она стала Донцовой, а позже, когда стала писать романы, то превратилась в Дарью. И это не просто творческий псевдоним – это имя, в котором ей комфортно и работать, и жить.
Несмотря на то, что Дарья Донцова теперь уже самая издаваемая и самая читаемая писательница в нашей стране, она по-прежнему для членов семьи – домашняя хозяйка, которая продолжает заниматься домом и кухарить. Еще с дефицитных советских времен повелось, когда из ничего она могла соорудить изысканное блюдо. Вроде бы сегодня можно и в ресторане заказывать еду, благо ресторан в буквальном смысле слова за забором. Можно и кухарку пригласить. Несколько раз пробовали. Но дети тут же устраивали экзамен: «Борщик умеешь?» Тётенька быстро варила борщик. Они придирчиво пробовали готовое блюдо и выносили приговор: «Не как у мамы». Вкусно, но не как у мамы. И кухарка была обречена. Ей даже не давали шанса продержаться некоторое время, чтобы семья привыкла к её стряпне.
Я очень понимаю членов семьи Дарьи. Меня угощали кексом приготовления писательницы Донцовой. Такого шедевра я не видела ни в одном магазине. Он был густо нашпигован ягодами, фруктами, орешками – хотелось эту вкуснятину съесть целиком.
А вот уборкой сегодня занимаются специально приглашенные люди. Привести в порядок тысячу метров, три этажа один человек просто не в состоянии. Есть шоферы, которые ездят на рынок и привозят продукты. Шофёр Шурик, который уже несколько лет ездит за картошкой, только в этом году научился выбирать картошку. Ему все время хотелось купить как можно крупнее, с человеческую голову. И напрасно Дарья резала эти картофельные глыбы, демонстрировала, что внутри живет жужелица. Он все надеялся, что сможет купить картошку без изъяна внутри. Наконец-то смирился и стал покупать картошку умеренного размера. И мясо он научился выбирать такое, как надо.
И еще Дарье Донцовой очень нравится, что ей не приходится гладить, что она не меняет постельное бельё на кроватях и не складывает теперь мужу чемодан в командировку. Теперь она счастливо кричит: «Сложите кто-нибудь Александру Ивановичу сумку». Кто-нибудь из ее помощниц бежит и складывает эту сумку. Но готовка по-прежнему остается ее приоритетом.
По-прежнему любимым блюдом в семье остается «хряпа» - название, которое невозможно перевести. Вероятно, название пошло оттого, что оно вкусное и его моментально схряпывают. Хряпа — это овощное ассорти, залитое особой заправкой. В советское время основным его компонентом была белокочанная капуста, ну а теперь чего там только нет: и цветная капустка, и брюссельская, и кольраби, и цукини, и патисончики. Понятно, что теперь такая вкуснятина схряпывается еще быстрее.
Понятно, что кризисы и конфликты в этой семье тоже случаются. Когда были выборы Ельцина Бориса Николаевича, супруги в споре схватились так, что чуть не дошло до развода. Но по бытовым вопросам сцены не устраиваются. В этом госпоже Донцовой помогает, по ее же выражению, ее разумный пофигизм. Пофигизм заключается в том, чтобы не делать бессмысленных вещей. Например, какой смысл спорить со свекровью, которая привыкла всю жизнь тереть сковородки проволочной губкой? Гораздо разумнее просто убрать с ее пути весь тефлон. Или какой смысл пилить мужа за то, что он вешает на стулья носки? Сколько ни пили, он все равно будет их вешать. Убери, если они тебе мешают, и дело с концом. А какой, скажите, смысл требовать от сына-подростка чистоты в комнате? Бессмысленно! Раздражает беспорядок — просто не входи в комнату мальчишек.
Здоровый пофигизм помогает Дарье Донцовой не возводить в культ бытовые проблемы.
Как-то раз писательница наблюдала в супермаркете сцену. У прилавка с йогуртами стояла пара, по виду с таким же солидным супружеским стажем, как Донцовы. Супруг показал на йогурт и спросил свою спутницу: «Мама, я это люблю?» Дарья посмотрела на них и с умилением подумала: «Господи, это же вопрос, который мог задать мой муж: «Мама, а я это люблю?» – «Любишь, милый» или «Не любишь, дорогой».
